3 июня 2026 года исполняется 145 лет со дня рождения Михаила Фёдоровича Ларионова (1881–1964) — одного из самых дерзких и новаторских художников русского авангарда, чья судьба оказалась неразрывно связана с эмиграцией первой волны.
Родившийся в Тирасполе, в семье военного фельдшера, Ларионов рано проявил тягу к искусству. Учёба в Московском училище живописи, ваяния и зодчества у Валентина Серова, Исаака Левитана и Константина Коровина определила его путь, но настоящим переломом стала встреча с Натальей Гончаровой — будущей спутницей жизни, соратницей и «партнёркой по бунту».
Уже в 1900-е годы Ларионов стал одним из катализаторов нового искусства в России. Он прошёл путь от позднего импрессионизма и фовизма к «примитивистской манере», шокирующей публику острыми сюжетами и сочным цветом. Организатор громких выставок («Бубновый валет», «Ослиный хвост», «Мишень»), именно он в 1912 году предложил миру одну из первых форм абстрактного искусства — лучизм, где форма рождалась из пересечения цветовых лучей.
Первая мировая война оборвала стремительный взлёт: Ларионов был призван, ранен и контужен. А в 1915 году, приняв приглашение Сергея Дягилева, уехал в Швейцарию работать над балетными постановками, а затем обосновался в Париже. Октябрьская революция поставила точку в возвращении — Ларионов навсегда остался в эмиграции.
Родившийся в Тирасполе, в семье военного фельдшера, Ларионов рано проявил тягу к искусству. Учёба в Московском училище живописи, ваяния и зодчества у Валентина Серова, Исаака Левитана и Константина Коровина определила его путь, но настоящим переломом стала встреча с Натальей Гончаровой — будущей спутницей жизни, соратницей и «партнёркой по бунту».
Уже в 1900-е годы Ларионов стал одним из катализаторов нового искусства в России. Он прошёл путь от позднего импрессионизма и фовизма к «примитивистской манере», шокирующей публику острыми сюжетами и сочным цветом. Организатор громких выставок («Бубновый валет», «Ослиный хвост», «Мишень»), именно он в 1912 году предложил миру одну из первых форм абстрактного искусства — лучизм, где форма рождалась из пересечения цветовых лучей.
Первая мировая война оборвала стремительный взлёт: Ларионов был призван, ранен и контужен. А в 1915 году, приняв приглашение Сергея Дягилева, уехал в Швейцарию работать над балетными постановками, а затем обосновался в Париже. Октябрьская революция поставила точку в возвращении — Ларионов навсегда остался в эмиграции.
Именно за границей раскрылся его гений сценографа. Вместе с Гончаровой он создавал декорации и костюмы для легендарных «Русских балетов» Дягилева — «Полуночное солнце», «Шут» (где выступил и как хореограф), «Байка про лису...». Работал с Лифарём, Прокофьевым, Стравинским. В живописи эмигрантского периода художник возвращается к фигуративу, камерному жанру и натюрморту.
Лишь в 1955 году, уже в Париже, Ларионов официально зарегистрировал брак с Натальей Гончаровой. Пережив её на два года, он скончался в пригороде Фонтене-о-Роз в 1964 году и был похоронен на кладбище в Иври-сюр-Сен.
Лишь в 1955 году, уже в Париже, Ларионов официально зарегистрировал брак с Натальей Гончаровой. Пережив её на два года, он скончался в пригороде Фонтене-о-Роз в 1964 году и был похоронен на кладбище в Иври-сюр-Сен.
Судьба наследия Ларионова также драматична и по-своему символична для Русского Зарубежья. После смерти его последняя супруга А.К. Томилина передала множество работ в дар Третьяковской галерее (1989). Сегодня имя Ларионова возвращается на родину: в Москве есть улица его имени, в Тирасполе — мурал с коллажем из его картин, а в 2018 году Новая Третьяковка провела масштабную ретроспективу мастера.
Михаил Ларионов — яркий пример того, как русское искусство, пережив разрыв с отечеством, не только не потеряло себя, но и обогатило мировую культуру, оставшись при этом глубоко национальным по духу и корням.
Михаил Ларионов — яркий пример того, как русское искусство, пережив разрыв с отечеством, не только не потеряло себя, но и обогатило мировую культуру, оставшись при этом глубоко национальным по духу и корням.
Фото: сайт «Культура.РФ»