Ян бессмертный
Иван Алексеевич Бунин
(1870–1953)
(1870–1953)
В гостях у Максима Горького на острове Капри
В 1909–1911 годах Бунин не раз бывал в гостях у Горького, снимавшего там виллу: в марте — апреле 1909 года, апреле — мае 1910 года, постоянно жил на острове в ноябре 1911 — феврале 1912 года и ноябре 1912 — марте 1913 года. «А на Капри теперь небось так ярки и чисты звезды, так восхитительно редко вздыхает у берега море ночное, летнее, итальянское», — писал позднее Бунин Горькому
В 1909–1911 годах Бунин не раз бывал в гостях у Горького, снимавшего там виллу: в марте — апреле 1909 года, апреле — мае 1910 года, постоянно жил на острове в ноябре 1911 — феврале 1912 года и ноябре 1912 — марте 1913 года. «А на Капри теперь небось так ярки и чисты звезды, так восхитительно редко вздыхает у берега море ночное, летнее, итальянское», — писал позднее Бунин Горькому
ВАЖНЫЕ СОБЫТИЯ
10 (22) октября 1870 г. — родился в Воронеже
1887 г. — публикация первых стихов
1903 и 1909 гг. — присуждение Пушкинской премии
1909 г. — избрание почетным академиком Санкт-Петербургской академии наук по разряду изящной словесности
1919 г. — сотрудничество с Осведомительным агентством (ОСВАГом) при белых Вооруженных силах на Юге России
1920 г. — эмиграция из Советской России, переезд во Францию
1933 г. — Нобелевская премия по литературе
8 ноября 1953 г. — скончался в Париже, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа
10 (22) октября 1870 г. — родился в Воронеже
1887 г. — публикация первых стихов
1903 и 1909 гг. — присуждение Пушкинской премии
1909 г. — избрание почетным академиком Санкт-Петербургской академии наук по разряду изящной словесности
1919 г. — сотрудничество с Осведомительным агентством (ОСВАГом) при белых Вооруженных силах на Юге России
1920 г. — эмиграция из Советской России, переезд во Францию
1933 г. — Нобелевская премия по литературе
8 ноября 1953 г. — скончался в Париже, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа
И.А. Бунин. Ноябрь 1937 г.
В 1933 году во дворце, в Стокгольме, король Густав V торжественно вручил русскому писателю Ивану Бунину красную сафьяновую папку с чеком внутри и золотую нобелевскую медаль. Иван Алексеевич награду принял с большим достоинством и великолепным поклоном. «Когда наш король протянул нобелевскому лауреату руку, — вспоминала Вера Николаевна Муромцева-Бунина, жена писателя, — и тот пожал ее, нам всем показалось, что два короля приветствуют друг друга!»
Бунин родился 10 октября 1870 года в Воронеже. О нем до сих пор пишут по-разному. Ведь он был истинным художником и очень непростым человеком.
Он тот писатель, которого можно пылко любить или со всей яростью ненавидеть. Сам о себе он как-то сказал Андрею Седых (настоящее имя — Яков Цвибак): «Я человек самолюбивый. Не люблю срамиться. Держу свечку перед грудью».
Почти все свои автобиографии он начинал с выписки из «Гербовника дворянских родов»: «Род Буниных идет от Семиона Бунковского, мужа знатного, выехавшего в XV веке из Литвы со своей дружиной на ратную службу к великому князю Московскому Василию Васильевичу». Уж очень он гордился литовскими корнями, его даже дома, чтобы угодить, называли Яном или «князем».
Бунин родился 10 октября 1870 года в Воронеже. О нем до сих пор пишут по-разному. Ведь он был истинным художником и очень непростым человеком.
Он тот писатель, которого можно пылко любить или со всей яростью ненавидеть. Сам о себе он как-то сказал Андрею Седых (настоящее имя — Яков Цвибак): «Я человек самолюбивый. Не люблю срамиться. Держу свечку перед грудью».
Почти все свои автобиографии он начинал с выписки из «Гербовника дворянских родов»: «Род Буниных идет от Семиона Бунковского, мужа знатного, выехавшего в XV веке из Литвы со своей дружиной на ратную службу к великому князю Московскому Василию Васильевичу». Уж очень он гордился литовскими корнями, его даже дома, чтобы угодить, называли Яном или «князем».
И.А. Бунин (справа) с братом Юлием. Полтава. 1893 г.
Особенно же в роду Иван Алексеевич выделял поэтов Анну Бунину и Василия Жуковского, тем самым подчеркивая свою принадлежность не только к русской традиции, но и к классике в целом. Мать его тоже была рода знатного, но давно лишенного титула. Отец пил беспробудно, проигрывался в карты и промотал состояние сначала свое, а потом и жены. Это по его вине из-за неуплаты четырнадцатилетнего Ваню Бунина исключили из Елецкой гимназии после четырех лет обучения. С тех пор Иван Алексеевич нигде не учился. Поначалу им занимался Юлий, любимейший старший брат, народоволец. А потом Бунин взялся за самообразование.
Может быть, именно поэтому после присуждения Нобелевской премии «за правдивый артистичный талант, с которым он воссоздал в художественной прозе типичный русский характер», Бунин чрезмерно гордился званием академика. Писательница Ирина Одоевцева отмечала: «В литературных кругах звание академика не пользовалось особым уважением. Рассказывали, смеясь, что Бунин, представляясь, важно произносил: “Академик Бунин ”».
Может быть, именно поэтому после присуждения Нобелевской премии «за правдивый артистичный талант, с которым он воссоздал в художественной прозе типичный русский характер», Бунин чрезмерно гордился званием академика. Писательница Ирина Одоевцева отмечала: «В литературных кругах звание академика не пользовалось особым уважением. Рассказывали, смеясь, что Бунин, представляясь, важно произносил: “Академик Бунин ”».
В эмиграции злые языки уверяли, что в Париже он завел себе визитную карточку: «Yvan Bounin,
Immortel — Иван Бунин, бессмертный (член Французской академии)». Последнее, разумеется, вымысел, но явно возникший неспроста. Тогда о Бунине говорили все.
Но до этой мировой известности был долгий путь. В литературу Иван Алексеевич пришел как поэт. Поэтом считал себя до конца дней, был уверен, что его стихи превосходят прозу, обижался, когда с этим не соглашались. Однажды на Монпарнасе кто-то из малоизвестных поэтов сказал ему:
— Мы вас любим не за стихи.
— Я вас тоже люблю не за стихи, — парировал Бунин.
Первое поэтическое произведение «Над могилой Надсона» вышло в 1887 году, а уже через четыре года в Орле появился дебютный сборник «Стихотворения 1887–1891 гг.». В основном это была отстраненная природная лирика. Как позже заметил Корней Чуковский, Бунину потребовалось несколько лет, прежде чем он «научился насыщать свои пейзажи эмоциями». И вот уже в 1901 году за сборник «Листопад» поэта наградили Пушкинской премией. В эту книгу вошло одноименное и ныне известнейшее стихотворение:
Immortel — Иван Бунин, бессмертный (член Французской академии)». Последнее, разумеется, вымысел, но явно возникший неспроста. Тогда о Бунине говорили все.
Но до этой мировой известности был долгий путь. В литературу Иван Алексеевич пришел как поэт. Поэтом считал себя до конца дней, был уверен, что его стихи превосходят прозу, обижался, когда с этим не соглашались. Однажды на Монпарнасе кто-то из малоизвестных поэтов сказал ему:
— Мы вас любим не за стихи.
— Я вас тоже люблю не за стихи, — парировал Бунин.
Первое поэтическое произведение «Над могилой Надсона» вышло в 1887 году, а уже через четыре года в Орле появился дебютный сборник «Стихотворения 1887–1891 гг.». В основном это была отстраненная природная лирика. Как позже заметил Корней Чуковский, Бунину потребовалось несколько лет, прежде чем он «научился насыщать свои пейзажи эмоциями». И вот уже в 1901 году за сборник «Листопад» поэта наградили Пушкинской премией. В эту книгу вошло одноименное и ныне известнейшее стихотворение:
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.
В молодости Бунин пережил бурное увлечение толстовством. В Полтаве он даже пытался в целях опрощения заняться бондарным ремеслом. Ценил Толстого больше чем кого-либо из современников. «Обожал, — писал Борис Зайцев, — ему нравилась даже форма лба его. “Ты подумай, как у зверя дуги надбровные”». Однако Иван Алексеевич всегда выходил из себя, если его самого сравнивали с Толстым или с кем-либо другим: «Я — от Гоголя. Никто ничего не понимает. Я из Гоголя вышел». «Окружающие испуганно и неловко молчали, — вспоминала Нина Берберова, — часто бешенство его переходило внезапно в комизм, в этом была одна из самых милых его черт: “Убью! Задушу! Молчать! Из Гоголя я!”»
Естественно, на протяжении жизни Бунин многое переосмыслял. В эмиграции он создал религиозно-философский трактат «Освобождение Толстого» (1937), как будто тем самым освободил и себя, хотя до сих пор некоторые исследователи стараются усмотреть сходство между Буниным и Л. Толстым. Думается, всему «виной» то самое «звериное чутье» к жизни да природное умение видеть прекрасное в тяжелом и примитивном, свойственное обоим.
Естественно, на протяжении жизни Бунин многое переосмыслял. В эмиграции он создал религиозно-философский трактат «Освобождение Толстого» (1937), как будто тем самым освободил и себя, хотя до сих пор некоторые исследователи стараются усмотреть сходство между Буниным и Л. Толстым. Думается, всему «виной» то самое «звериное чутье» к жизни да природное умение видеть прекрасное в тяжелом и примитивном, свойственное обоим.
«Тихая, мимолетная и всегда нежно-красивая грусть, грациозная, задумчивая любовь, меланхолическая, но легкая, ясная “печаль минувших дней” и, в особенности, таинственное очарование природы, прелесть ее красок, цветов, запахов — вот главнейшие мотивы поэзии г. Бунина. И надо отдать справедливость талантливому поэту, он с редкой художественной тонкостью умеет своеобразными, ему одному свойственными приемами передавать свое настроение, что заставляет впоследствии и читателя проникнуться этим настроением поэта и пережить, перечувствовать его».
А. И. Куприн.
«Иван Бунин. Листопад» (1902 г.)
В эмиграцию Бунин приехал уже известным писателем (отъезд состоялся в 1920-м). Еще в России в 1910 году была опубликована его повесть «Деревня». О разложении семейства Красовых — дивных и жутких мужиках — Бунин писал жестко и блистательно, отразив в этой истории всю российскую судьбу. Как верно заметил Корней Чуковский: «В этой повести безбоязненно вскрыты язвы и немощи нашей “гнусной расейской действительности” и громко сказано, что русские деревенские люди (то есть огромное большинство населения) доведены своим бессмысленным и мучительным бытом до крайней нищеты, вырождения, цинизма, распутства, отчаяния».
Но, как это ни странно, революции Иван Алексеевич не принял, о чем писал в своих дневниках, позже опубликованных под названием «Окаянные дни»: «Лето семнадцатого года помню, как начало какой-то тяжкой болезни, когда уже чувствуешь, что болен, что голова горит, мысли путаются, окружающее приобретает какую-то жуткую сущность, но когда еще держишься на ногах и чего-то еще ждешь в горячем напряжении всех последних телесных и душевных сил».
После «Деревни» в период с 1912 по 1916 год вышли его лучшие сочинения: «Суходол. Повести и рассказы», «Господин из Сан-Франциско. Произведения 1915–1916 гг.» и другие сборники. Со страниц их по-прежнему веяло если не терпкой антоновкой, то сухой, жухлой травой, ветром, что дует с заброшенной пашни, где уныло, больше по привычке, чем для пользы, копаются мужики.
Что бы ни говорили о Бунине, его любовь к России была неизбывной. Он не принял большевистского режима, до последнего надеялся на его падение. Отрицая пролетарские нововведения до конца жизни, исчислял дни по старому календарю и писал с «ятью». В публичной речи «Миссия русской эмиграции», произнесенной в Париже в 1924 году и имевшей огромное значение для всех русских на чужбине, он заявил: «Миссия русской эмиграции,
доказавшей своим исходом из России и своей борьбой, своими ледяными походами, что она не только за страх, но и за совесть не приемлет ленинских градов, ленинских заповедей, миссия эта заключается ныне в продолжении этого направления». Отчасти сказанное объясняет и его презрительное отношение ко всему советскому, в том числе к писателям: Маяковский — «чудовище с корытообразным ртом», поэзия Есенина — «писарская сердцещипательная лирика», Алексей Толстой — «Алешка, сукин сын», а о блоковской поэме «Двенадцать» вообще спокойно говорить не мог.
После «Деревни» в период с 1912 по 1916 год вышли его лучшие сочинения: «Суходол. Повести и рассказы», «Господин из Сан-Франциско. Произведения 1915–1916 гг.» и другие сборники. Со страниц их по-прежнему веяло если не терпкой антоновкой, то сухой, жухлой травой, ветром, что дует с заброшенной пашни, где уныло, больше по привычке, чем для пользы, копаются мужики.
Что бы ни говорили о Бунине, его любовь к России была неизбывной. Он не принял большевистского режима, до последнего надеялся на его падение. Отрицая пролетарские нововведения до конца жизни, исчислял дни по старому календарю и писал с «ятью». В публичной речи «Миссия русской эмиграции», произнесенной в Париже в 1924 году и имевшей огромное значение для всех русских на чужбине, он заявил: «Миссия русской эмиграции,
доказавшей своим исходом из России и своей борьбой, своими ледяными походами, что она не только за страх, но и за совесть не приемлет ленинских градов, ленинских заповедей, миссия эта заключается ныне в продолжении этого направления». Отчасти сказанное объясняет и его презрительное отношение ко всему советскому, в том числе к писателям: Маяковский — «чудовище с корытообразным ртом», поэзия Есенина — «писарская сердцещипательная лирика», Алексей Толстой — «Алешка, сукин сын», а о блоковской поэме «Двенадцать» вообще спокойно говорить не мог.
«Наша великая литература, рожденная народом русским, породила нашего славного писателя, ныне нами приветствуемого, — И.А. Бунина. Он вышел из русских недр, он кровно, духовно связан с родимой землей и родимым небом, с природой русской, — с просторами, с полями, далями, с русским солнцем и вольным ветром, со снегом и бездорожьем, с курными избами и барскими усадьбами, с сухими и звонкими проселками, с солнечными дождями, с бурями, с яблочными садами, с ригами, с грозами… — со всей красотой и богатством родной земли. Все это — в нем, все это впитано им, остро и крепко взято и влито в творчество — чудеснейшим инструментом, точным и мерным словом, — родной речью. Это слово вяжет его с духовными недрами народа, с родной литературой».
И.С. Шмелев. «Слово на чествовании
И. А. Бунина» (1932 г.)
Впрочем, позже, в «Воспоминаниях» (1950-е годы), так называемых автобиографических заметках, досталось и всем остальным. Даже Максиму Горькому, с которым Бунин до революции переписывался. Одним из ярких воспоминаний об этой дружбе осталось путешествие Ивана Алексеевича и его жены в Италию. Часть времени они прожили на о. Капри, встречаясь с Горьким и его семьей. Как утверждала Муромцева-Бунина, на ежедневных «сказочных» прогулках «велись значительные разговоры. Ян всегда был в ударе… Горький возбуждал его сильно, на многое они смотрели по-разному, но все же главное они любили по-настоящему». А теперь оказалось, что у Горького были «болезненная страсть к ломаному языку», позерство и многое другое.
Однажды заняв определенную позицию, Бунин не мог отступиться, гнул свою линию до конца. Обижал людей, порой незаслуженно. Он не привел в литературу ни одного своего ученика. Да и не могло их у него быть: желчный, вспыльчивый, гневливый, всегда готовый жестко ответить, напасть, он многим казался человеком злым и неприятным. К каждому написанному и прочитанному слову относился щепетильно. За дурной вкус или мелкие огрехи высмеивал, даже передразнивал. Поговаривали, будто сам Станиславский, заприметив эту артистическую черту в Бунине, звал его в свой театр.
Но близко знавшие писателя говорили о его отзывчивости. Как это ни парадоксально, почти всю свою Нобелевскую премию он роздал, оставшуюся часть проели с семьей, хотя лауреатской суммы могло бы хватить до конца жизни. В 1936 году Иван Алексеевич записал в дневнике: «Чудовищно провел два года! И разорился от этой страшной и гадкой жизни». Но была ли она таковой?
Но близко знавшие писателя говорили о его отзывчивости. Как это ни парадоксально, почти всю свою Нобелевскую премию он роздал, оставшуюся часть проели с семьей, хотя лауреатской суммы могло бы хватить до конца жизни. В 1936 году Иван Алексеевич записал в дневнике: «Чудовищно провел два года! И разорился от этой страшной и гадкой жизни». Но была ли она таковой?
После получения чека к Буниным потянулась вереница знакомых и незнакомых людей: кто-то просил одолжить «на новые зубы», кто-то приходил за деньгами «на жизнь». Надежда Тэффи даже сострила: «Нам теперь не хватает еще одной эмигрантской организации — “Объединения людей, обиженных И.А. Буниным”». Например, дочь Куприна была искренне оскорблена тем, что Бунин выделил им «всего пять тысяч франков» (в то время как автомобиль «Рено» стоил около семи). Расстраивался Мережковский, который, еще будучи главным соперником Бунина на получение Нобелевской премии, своевременно предложил Ивану Алексеевичу в случае победы того или другого отчислить проигравшей стороне 200 тыс. франков. Бунин отказался, заявив, что деньги Мережковского ему не нужны.
Случались, конечно, и комичные происшествия. Однажды, как вспоминал Андрей Седых, бывший в то время секретарем Бунина, «какой-то матрос просил в спешном порядке прислать ему 50 франков и, чтобы расположить к себе лауреата, писал: “Я уверен, что Бог поможет Вам. Если пришлете мне эти 50 франков, то и на будущий год наверно получите премию Нобеля!”» Бунина письмо развеселило, поэтому матрос получил свои деньги.
Случались, конечно, и комичные происшествия. Однажды, как вспоминал Андрей Седых, бывший в то время секретарем Бунина, «какой-то матрос просил в спешном порядке прислать ему 50 франков и, чтобы расположить к себе лауреата, писал: “Я уверен, что Бог поможет Вам. Если пришлете мне эти 50 франков, то и на будущий год наверно получите премию Нобеля!”» Бунина письмо развеселило, поэтому матрос получил свои деньги.
«Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского “дикаря” и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?»
И. А. Бунин.
«Миссия русской эмиграции» (1924 г.)
Иван Алексеевич любил путешествовать. Ничего не планировал заранее, часто в поездках обращал внимание на вещи, интересные только ему, пропуская то, что вызывало любопытство у других. В 1904 году побывал во Франции и в Италии. Позже с женой отправился в Египет, Сирию, Палестину. После их посещения он написал цикл очерков, названный «Храм Солнца» (1907–1911). Проехал Турцию, Грецию, Алжир, Тунис. Примерно в это же время занялся поэтическими переводами: работал над «Песнью о Гайавате» Лонгфелло, философскими драмами Байрона «Каин», «Манфред» и прочими.
В 1936 году Бунин решил ехать в гитлеровскую Германию: «Хочу побывать в “стране порядка” и увидеть настоящего генерала в форме». Не тут-то было. На границе писателя задержали, подвергли унизительному досмотру, искали бриллианты, никто здесь уже и не помнил имени недавнего нобелевского лауреата. Позже (конечно, и из-за этого случая тоже) Иван Алексеевич люто возненавидел нацизм и Гитлера.
В 1936 году Бунин решил ехать в гитлеровскую Германию: «Хочу побывать в “стране порядка” и увидеть настоящего генерала в форме». Не тут-то было. На границе писателя задержали, подвергли унизительному досмотру, искали бриллианты, никто здесь уже и не помнил имени недавнего нобелевского лауреата. Позже (конечно, и из-за этого случая тоже) Иван Алексеевич люто возненавидел нацизм и Гитлера.
В войну Бунин голодал (нобелевские деньги быстро кончились, и Седых постоянно собирал средства в помощь хворавшему писателю), прятал у себя в доме евреев. Очень радовался русским победам. Знакомые звали его уехать в США, но Иван Алексеевич упорствовал, не ехал. Как Боккаччо во время чумы писал «Декамерон», так и Бунин в годы нацистской напасти сочинял рассказы, посвященные лучшему чувству — любви (от ее зарождения до угасания). «Руся», «В Париже», «Танька», «Визитные карточки» и другие позже вошли в сборник «Темные аллеи».
Памятник И.А. Бунину, открытый в Москве в октябре 2007 г.
(скульптор А.Н. Бурганов)
(скульптор А.Н. Бурганов)
Писатель вместе с женой, а также «удочеренной» молодой Галиной Кузнецовой (на самом деле его поздней любовью) и ее подругой Маргой Степун, а позже и молодым литератором-приживалом Леонидом Зуровым жил то в парижской квартире, то на вилле в Грассе. Последний Бунин особенно любил, говорил, что вдохновляется морскими видами, склонами Альп и лесной Эстрельской стороной.
От голода и житейских напастей писатель спасался работой в «фонаре» — так называлась его комната. Тут он написал много, в том числе роман «Жизнь Арсеньева», одну из сильнейших своих книг. «Эта повесть — не только славословие России, — восхищался К.Г. Паустовский, — не только итог жизни Бунина, не только выражение глубочайшей и поэтической его любви к своей стране, выражение печали и восторга перед ней, изредка блещущего со страниц книги скупыми слезами… Это еще и нечто другое… “Жизнь Арсеньева” — одно из замечательнейших явлений мировой литературы. К великому счастью, оно принадлежит русской литературе». Иван Алексеевич очень раздражался, когда говорили, что повесть эта автобиографическая. Здесь же, в «фонаре», он начал свою последнюю книгу «О Чехове», которую так и не успел закончить.
От голода и житейских напастей писатель спасался работой в «фонаре» — так называлась его комната. Тут он написал много, в том числе роман «Жизнь Арсеньева», одну из сильнейших своих книг. «Эта повесть — не только славословие России, — восхищался К.Г. Паустовский, — не только итог жизни Бунина, не только выражение глубочайшей и поэтической его любви к своей стране, выражение печали и восторга перед ней, изредка блещущего со страниц книги скупыми слезами… Это еще и нечто другое… “Жизнь Арсеньева” — одно из замечательнейших явлений мировой литературы. К великому счастью, оно принадлежит русской литературе». Иван Алексеевич очень раздражался, когда говорили, что повесть эта автобиографическая. Здесь же, в «фонаре», он начал свою последнюю книгу «О Чехове», которую так и не успел закончить.
Перед смертью Бунин тяжело и долго болел, мучили легкие. Умер он в своей постели в ночь с 7 на 8 ноября 1953 года. Его последняя дневниковая запись от 2 мая 1953 года звучит так: «Это все-таки поразительно до столбняка! Через некоторое очень малое время меня не будет — и дела судьбы всего, всего будут мне неизвестны!.. И я только тупо, умом стараюсь изумиться, устрашиться!»
Наверное, так, тяжело оглядываясь назад и жаждая жизни, уходят в вечность, бессмертие и историю.
Наверное, так, тяжело оглядываясь назад и жаждая жизни, уходят в вечность, бессмертие и историю.
Алена Бондарева
Вечерний Стокгольм
Иван Бунин в 1933 году стал первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе, присужденной ему за «строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы»