28 мая 2026 года исполняется 140 лет со дня рождения Владислава Фелициановича Ходасевича (1886–1939) — одного из крупнейших русских поэтов Серебряного века, блестящего критика, мемуариста, историка литературы и пушкиниста, чья судьба оказалась неразрывно связана с трагедией русской эмиграции первой волны.
Родившийся в Москве 28 мая (по старому стилю — 16 мая) 1886 года, Ходасевич с ранних лет впитал сложную культурную многокомпонентность, ставшую отличительной чертой его творческого метода. Отец поэта, Фелициан Иванович, происходил из мещанского рода белорусского происхождения, был выпускником Академии художеств, а позже — фотографом. Мать, Софья Яковлевна, была дочерью известного еврейского литератора Якова Брафмана, принявшего православие, и воспитывалась в польской католической семье. Сам Владислав-Фелициан был крещён в московском костёле Петра и Павла.
Поэт и время
Окончив 3-ю московскую гимназию и проучившись на историко-филологическом факультете Московского университета, Ходасевич с середины 1900-х годов оказался в самом центре литературной жизни Москвы. Его ранние стихи публиковали «Весы» и «Золотое руно», он посещал культовые собрания у Валерия Брюсова и на «средах» Телешова.
Первый сборник «Молодость» (1908) прошёл почти незамеченным, но вторая книга — «Счастливый домик» (1914) — принесла ему известность. Однако подлинный масштаб дарования раскрылся в зрелых книгах, созданных уже на изломе эпох: «Путём зерна» (1920) и «Тяжёлая лира» (1922). Именно Ходасевичу принадлежат знаменитые строки о революции 1917 года, выразившие трагический, но мужественный взгляд поэта:
Родившийся в Москве 28 мая (по старому стилю — 16 мая) 1886 года, Ходасевич с ранних лет впитал сложную культурную многокомпонентность, ставшую отличительной чертой его творческого метода. Отец поэта, Фелициан Иванович, происходил из мещанского рода белорусского происхождения, был выпускником Академии художеств, а позже — фотографом. Мать, Софья Яковлевна, была дочерью известного еврейского литератора Якова Брафмана, принявшего православие, и воспитывалась в польской католической семье. Сам Владислав-Фелициан был крещён в московском костёле Петра и Павла.
Поэт и время
Окончив 3-ю московскую гимназию и проучившись на историко-филологическом факультете Московского университета, Ходасевич с середины 1900-х годов оказался в самом центре литературной жизни Москвы. Его ранние стихи публиковали «Весы» и «Золотое руно», он посещал культовые собрания у Валерия Брюсова и на «средах» Телешова.
Первый сборник «Молодость» (1908) прошёл почти незамеченным, но вторая книга — «Счастливый домик» (1914) — принесла ему известность. Однако подлинный масштаб дарования раскрылся в зрелых книгах, созданных уже на изломе эпох: «Путём зерна» (1920) и «Тяжёлая лира» (1922). Именно Ходасевичу принадлежат знаменитые строки о революции 1917 года, выразившие трагический, но мужественный взгляд поэта:
«И ты, моя страна, и ты, её народ,
Умрёшь и оживёшь, пройдя сквозь этот год».
Путь в изгнание
Февральскую революцию Ходасевич принял с восторгом, но к большевикам отнёсся быстро разочаровавшись, заявив, что «при большевиках литературная деятельность невозможна». В 1920 году он перебрался в голодный Петроград, где с помощью Максима Горького поселился в знаменитом «Доме искусств» (о котором позже написал очерк «Диск»).
Там в 1921 году он познакомился с молодой поэтессой Ниной Берберовой, ставшей его женой и спутницей в эмиграции. В 1922 году чета покинула Россию, отправившись через Ригу в Берлин. С этого момента начался долгий и окончательный путь изгнания.
Живя в Берлине и Сорренто (в семье Горького), Ходасевич пытался вести диалог с советской литературой, участвуя в создании журнала «Беседа». Однако к 1925 году, осознав невозможность возвращения, он окончательно становится невозвращенцем. В марте 1925 года советское посольство в Риме отказало ему в продлении паспорта. Ходасевич отказался вернуться в Москву — и навсегда остался за границей.
Парижский период и «Некрополь»
С 1925 года Ходасевич — в Париже. Здесь он печатается в ведущих эмигрантских газетах — «Дни», «Последние новости», а с 1927 года и до кончины возглавляет литературный отдел газеты «Возрождение», быстро став самым влиятельным критиком русского зарубежья. Его полемика с Георгием Адамовичем о судьбах поэзии, задачах эмигрантской литературы и кризисе творчества стала одной из главных литературных битв того времени.
Именно в эмиграции выходит его итоговый поэтический цикл «Европейская ночь» (в составе «Собрания стихов», 1927), проникнутый мотивами разлуки, одиночества и холода чужбины. Одновременно Ходасевич создаёт свои знаменитые мемуары — книгу «Некрополь. Воспоминания» (1939), где с беспощадной честностью и психологической глубиной воссоздал портреты Брюсова, Андрея Белого, Гумилёва, Есенина и Горького. Этот «некрополь русской литературы» стал одним из высших достижений мемуарного жанра.
Кроме того, он пишет биографическую книгу «Державин» (1931), занимается пушкинистикой («О Пушкине», 1937), но замысел полной биографии поэта так и остаётся неосуществлённым из-за стремительно ухудшавшегося здоровья.
Последний приют
В 1930-е годы Ходасевич практически перестаёт писать стихи («Теперь у меня нет ничего») и сосредотачивается на критике. Владислав Ходасевич скончался 14 июня 1939 года в парижской клинике на улице Университета. Похоронен Ходасевич на кладбище Пьер-Гренье в Булонь-Бийанкуре.
Нина Берберова, оставшаяся его литературной наследницей, сохранила архив и могилу поэта.
Наследие
Владислав Ходасевич остаётся в истории русской культуры как «поэт-аскет», мастер формального совершенства, наследник пушкинской традиции, чей голос звучал на предельной ноте искренности и бескомпромиссности. Как писал о нём Владимир Набоков, его друг и соратник по эмиграции, Ходасевич был «весь в духе, но чужд восторгу». В день 140-летия мы вспоминаем этого великого соотечественника, чей путь «путём зерна» — через смерть к новой жизни — стал символом стойкости русского Серебряного века на чужбине.
Февральскую революцию Ходасевич принял с восторгом, но к большевикам отнёсся быстро разочаровавшись, заявив, что «при большевиках литературная деятельность невозможна». В 1920 году он перебрался в голодный Петроград, где с помощью Максима Горького поселился в знаменитом «Доме искусств» (о котором позже написал очерк «Диск»).
Там в 1921 году он познакомился с молодой поэтессой Ниной Берберовой, ставшей его женой и спутницей в эмиграции. В 1922 году чета покинула Россию, отправившись через Ригу в Берлин. С этого момента начался долгий и окончательный путь изгнания.
Живя в Берлине и Сорренто (в семье Горького), Ходасевич пытался вести диалог с советской литературой, участвуя в создании журнала «Беседа». Однако к 1925 году, осознав невозможность возвращения, он окончательно становится невозвращенцем. В марте 1925 года советское посольство в Риме отказало ему в продлении паспорта. Ходасевич отказался вернуться в Москву — и навсегда остался за границей.
Парижский период и «Некрополь»
С 1925 года Ходасевич — в Париже. Здесь он печатается в ведущих эмигрантских газетах — «Дни», «Последние новости», а с 1927 года и до кончины возглавляет литературный отдел газеты «Возрождение», быстро став самым влиятельным критиком русского зарубежья. Его полемика с Георгием Адамовичем о судьбах поэзии, задачах эмигрантской литературы и кризисе творчества стала одной из главных литературных битв того времени.
Именно в эмиграции выходит его итоговый поэтический цикл «Европейская ночь» (в составе «Собрания стихов», 1927), проникнутый мотивами разлуки, одиночества и холода чужбины. Одновременно Ходасевич создаёт свои знаменитые мемуары — книгу «Некрополь. Воспоминания» (1939), где с беспощадной честностью и психологической глубиной воссоздал портреты Брюсова, Андрея Белого, Гумилёва, Есенина и Горького. Этот «некрополь русской литературы» стал одним из высших достижений мемуарного жанра.
Кроме того, он пишет биографическую книгу «Державин» (1931), занимается пушкинистикой («О Пушкине», 1937), но замысел полной биографии поэта так и остаётся неосуществлённым из-за стремительно ухудшавшегося здоровья.
Последний приют
В 1930-е годы Ходасевич практически перестаёт писать стихи («Теперь у меня нет ничего») и сосредотачивается на критике. Владислав Ходасевич скончался 14 июня 1939 года в парижской клинике на улице Университета. Похоронен Ходасевич на кладбище Пьер-Гренье в Булонь-Бийанкуре.
Нина Берберова, оставшаяся его литературной наследницей, сохранила архив и могилу поэта.
Наследие
Владислав Ходасевич остаётся в истории русской культуры как «поэт-аскет», мастер формального совершенства, наследник пушкинской традиции, чей голос звучал на предельной ноте искренности и бескомпромиссности. Как писал о нём Владимир Набоков, его друг и соратник по эмиграции, Ходасевич был «весь в духе, но чужд восторгу». В день 140-летия мы вспоминаем этого великого соотечественника, чей путь «путём зерна» — через смерть к новой жизни — стал символом стойкости русского Серебряного века на чужбине.