21 мая 2026 года исполняется 128 лет со дня рождения Арманда Хаммера — человека, чья судьба стала символом сложных, а порой и парадоксальных связей между Россией и Западом. Потомок эмигрантов из Российской империи, он сумел стать «своим» одновременно для Кремля и Белого дома, заработав репутацию гениального предпринимателя, тайного агента и щедрого мецената. «Русское Зарубежье» вспоминает соотечественника, чей образ до сих пор вызывает споры историков.
Из Бронкса — в Кремль
Арманд Хаммер родился в Нью-Йорке в семье еврейских эмигрантов из Одессы. Его отец, Джулиус Хаммер (урожденный Юлий Гаммер), происходил из семьи судостроителей, работавших на Николаевской верфи. Покинув Российскую империю в 1875 году, семья не порвала духовной связи с родиной, но воспринимала её через призму социалистических идей.
Само имя Арманд, как позже признавал сам миллионер, было политическим манифестом: оно происходит от символа Социалистической рабочей партии «arm and hammer» (рука и молот). Отец был одним из основателей Коммунистической партии США с членским билетом № 1.
Окончив медицинский факультет Колумбийского университета, молодой Хаммер никогда не практиковал, но титул «доктор» носил с гордостью всю жизнь. Ещё студентом он возглавил семейный бизнес и стал первым в истории США студентом-миллионером.
Встреча с Лениным и «русские» миллионы
Поворотным моментом в судьбе Хаммера стала поездка в Советскую Россию в 1921 году. Формальной причиной был возврат долгов за поставки медицинского оборудования, но, по версии ряда биографов (например, Эдварда Джея Эпстайна), молодой американец выполнял секретную миссию Коминтерна.
В Кремле 23-летнего Хаммера принял Владимир Ленин. Воспоминания миллионера об этой встрече полны восторга: «У меня захватило дух от представившихся возможностей». Ленин подарил американцу свою фотографию с дарственной надписью, которую Хаммер хранил до конца жизни как святыню.
Итогом стал карт-бланш на ведение бизнеса в голодной и разрушенной стране. Хаммер получил первую концессию — месторождение асбеста под Алапаевском — и право обменивать американское зерно на русскую пушнину, икру и царские драгоценности из Гохрана. Так началась его легендарная карьера «личного капиталиста Ленина».
Между Лубянкой и Белым домом: двойная игра?
1920–1930-е годы — самая загадочная страница биографии Хаммера. Вместе с братом Виктором он, по данным некоторых историков, был связан с операциями советских спецслужб в Европе, включая эстонский Harju Pank. Рижские склады Хаммера, как полагают отдельные исследователи, использовались для транзитных секретных операций.
Одновременно он занялся распродажей музейных ценностей, доставшихся большевикам от царской России: картины из Эрмитажа, иконы, яйца Фаберже и другие сокровища уходили на Запад при его посредничестве. Позже Хаммер, заработавший на этом многомиллионное состояние, якобы «искупил» свой грех, передав Эрмитажу работу Гойи «Портрет актрисы Антонии Сарате». Но об этом «даре» мы напишем чуть позже.
Сталин, пришедший к власти, такого «дружеского предпринимательства» не оценил. В начале 1930-х годов Хаммеру указали на дверь. Бизнесмен покинул СССР и сосредоточился на бизнесе в США и Европе.
Но вернулся — уже при Брежневе.
Неоднозначное возвращение
В 1960–1980-е годы Хаммер вновь стал желанным гостем в Кремле. Возглавив корпорацию Occidental Petroleum и будучи неформальным консультантом по СССР для семи американских президентов, он сыграл ключевую роль в заключении крупнейших советско-американских контрактов: при его участии построили «ТольяттиАзот», аммиакопровод Тольятти — Одесса и знаменитый Центр международной торговли в Москве («Хаммеровский центр»).
Он лично дружил с Брежневым, встречался с Шеварднадзе, позировал фотографам, поддерживая репутацию «моста между сверхдержавами». И именно в этот период случились его самые громкие «дары» советским музеям.
«Дар», который оказался обменом, и «подлинник», вызывающий вопросы
Особое место в мифе о Хаммере-меценате занимает «Портрет актрисы Антонии Сарате» кисти Франсиско Гойи, переданный в Эрмитаж в 1972 году. В советской прессе это подавалось как акт неслыханной щедрости.
Из Бронкса — в Кремль
Арманд Хаммер родился в Нью-Йорке в семье еврейских эмигрантов из Одессы. Его отец, Джулиус Хаммер (урожденный Юлий Гаммер), происходил из семьи судостроителей, работавших на Николаевской верфи. Покинув Российскую империю в 1875 году, семья не порвала духовной связи с родиной, но воспринимала её через призму социалистических идей.
Само имя Арманд, как позже признавал сам миллионер, было политическим манифестом: оно происходит от символа Социалистической рабочей партии «arm and hammer» (рука и молот). Отец был одним из основателей Коммунистической партии США с членским билетом № 1.
Окончив медицинский факультет Колумбийского университета, молодой Хаммер никогда не практиковал, но титул «доктор» носил с гордостью всю жизнь. Ещё студентом он возглавил семейный бизнес и стал первым в истории США студентом-миллионером.
Встреча с Лениным и «русские» миллионы
Поворотным моментом в судьбе Хаммера стала поездка в Советскую Россию в 1921 году. Формальной причиной был возврат долгов за поставки медицинского оборудования, но, по версии ряда биографов (например, Эдварда Джея Эпстайна), молодой американец выполнял секретную миссию Коминтерна.
В Кремле 23-летнего Хаммера принял Владимир Ленин. Воспоминания миллионера об этой встрече полны восторга: «У меня захватило дух от представившихся возможностей». Ленин подарил американцу свою фотографию с дарственной надписью, которую Хаммер хранил до конца жизни как святыню.
Итогом стал карт-бланш на ведение бизнеса в голодной и разрушенной стране. Хаммер получил первую концессию — месторождение асбеста под Алапаевском — и право обменивать американское зерно на русскую пушнину, икру и царские драгоценности из Гохрана. Так началась его легендарная карьера «личного капиталиста Ленина».
Между Лубянкой и Белым домом: двойная игра?
1920–1930-е годы — самая загадочная страница биографии Хаммера. Вместе с братом Виктором он, по данным некоторых историков, был связан с операциями советских спецслужб в Европе, включая эстонский Harju Pank. Рижские склады Хаммера, как полагают отдельные исследователи, использовались для транзитных секретных операций.
Одновременно он занялся распродажей музейных ценностей, доставшихся большевикам от царской России: картины из Эрмитажа, иконы, яйца Фаберже и другие сокровища уходили на Запад при его посредничестве. Позже Хаммер, заработавший на этом многомиллионное состояние, якобы «искупил» свой грех, передав Эрмитажу работу Гойи «Портрет актрисы Антонии Сарате». Но об этом «даре» мы напишем чуть позже.
Сталин, пришедший к власти, такого «дружеского предпринимательства» не оценил. В начале 1930-х годов Хаммеру указали на дверь. Бизнесмен покинул СССР и сосредоточился на бизнесе в США и Европе.
Но вернулся — уже при Брежневе.
Неоднозначное возвращение
В 1960–1980-е годы Хаммер вновь стал желанным гостем в Кремле. Возглавив корпорацию Occidental Petroleum и будучи неформальным консультантом по СССР для семи американских президентов, он сыграл ключевую роль в заключении крупнейших советско-американских контрактов: при его участии построили «ТольяттиАзот», аммиакопровод Тольятти — Одесса и знаменитый Центр международной торговли в Москве («Хаммеровский центр»).
Он лично дружил с Брежневым, встречался с Шеварднадзе, позировал фотографам, поддерживая репутацию «моста между сверхдержавами». И именно в этот период случились его самые громкие «дары» советским музеям.
«Дар», который оказался обменом, и «подлинник», вызывающий вопросы
Особое место в мифе о Хаммере-меценате занимает «Портрет актрисы Антонии Сарате» кисти Франсиско Гойи, переданный в Эрмитаж в 1972 году. В советской прессе это подавалось как акт неслыханной щедрости.
Однако факты заставляют усомниться в бескорыстности этого жеста.
Во-первых, это был не дар, а обмен. Хаммер передал Гойю, а взамен получил из Третьяковской галереи картину Казимира Малевича «Динамический супрематизм № 38». Сделку лично курировала министр культуры СССР Екатерина Фурцева.
Во-вторых, Хаммер уверял советскую сторону, что приобрёл Гойю за 1 миллион долларов (Малевич тогда стоил дешевле). Однако позже появились свидетельства, что заплатил он за портрет всего 60 000 долларов — сумму, несоразмерно малую для подлинной работы Гойи, если только речь не идёт о полотне с серьёзными проблемами сохранности или атрибуции.
В-третьих, сам директор Эрмитажа Михаил Пиотровский в документальном цикле «Мой Эрмитаж» к 250-летию музея отметил, что от оригинальной живописи Гойи на полотне осталась лишь незначительная часть, а значительные слои были написаны позднее. В искусствоведении это ставит вопрос о степени авторства великого испанца.
Прямых доказательств того, что Хаммер сознательно передал подделку, нет. Официальные каталоги Эрмитажа по-прежнему называют картину работой Гойи. Однако нестыковки в цене и состояние сохранности полотна оставляют эту историю открытой загадкой. А вывезенный из СССР Малевич вскоре ушёл к немецкому коллекционеру Петеру Людвигу за 750 тысяч марок.
Лестерский кодекс: покупка, переименование и рекордная перепродажа
Отдельная глава в истории коллекционирования Хаммера — его приобретение одного из самых ценных манускриптов Леонардо да Винчи. В декабре 1980 года на аукционе «Кристис» Хаммер купил Лестерский кодекс — тетрадь научных записей великого итальянца, сделанных в 1504–1510 годах. Рукопись, посвящённая гидрологии, астрономии и геологии, была исписана знаменитым «зеркальным письмом» Леонардо и содержала пророческие для XVI века идеи (например, о необходимости «сделать стекло, чтобы разглядеть Луну поближе» — за сто лет до изобретения телескопа).
Хаммер заплатил за манускрипт 5,12 миллиона долларов и, как это часто делал с приобретениями, переименовал его в свою честь — в «Кодекс Хаммера». Вместе с искусствоведом Карло Педретти он разобрал оригинальный переплёт, чтобы выставлять кодекс отдельными тетрадями, и предпринял факсимильное издание.
Однако после смерти Хаммера в 1990 году судьба манускрипта сложилась иначе. В 1994 году наследники выставили кодекс на аукцион «Кристис», и основатель Microsoft Билл Гейтс приобрёл его за 30,8 миллиона долларов — рекордную сумму для рукописной книги вплоть до 2017 года. Гейтс вернул манускрипту историческое название — Лестерский кодекс — и регулярно выставляет его в музеях мира.
Для одних эта история — свидетельство безошибочного коммерческого чутья Хаммера (купил дёшево, а после его смерти продали дорого). Для других — пример спорной практики переименования исторических артефактов в свою честь и разбирания их на части. Так или иначе, Лестерский кодекс стал ещё одним пунктом в длинном списке громких приобретений «личного капиталиста Ленина».
Человек-эпоха без однозначных оценок
Арманд Хаммер — фигура глубокая и противоречивая. Директор ФБР Эдгар Гувер много лет собирал на него досье, считая агентом Кремля, а его жену, русскую актрису Ольгу Вадину (фон Рут), — кадровым сотрудником советских спецслужб. Однако посадить Хаммера так и не удалось: круг его покровителей в США был слишком высок.
Он был человеком противоречий: поддерживал республиканцев, незаконно жертвовал на избирательную кампанию Никсона (за что был осуждён, но помилован Бушем-старшим), выдвигался на Нобелевскую премию мира, вся его коммерческая и политическая деятельность регулярно просачивалась в прессу скандалами и слухами.
Знакомство с Трампом: два мастера саморекламы
В 1980-е годы Хаммер, уже будучи легендарным магнатом, пересекался с восходящей звездой американского бизнеса — Дональдом Трампом. Они встречались на светских мероприятиях в Нью-Йорке и Флориде, вращаясь в одних кругах влиятельных дельцов и знаменитостей. Современные журналисты даже называли их «родственными душами» — и действительно, параллелей немало.
Оба — потомки эмигрантов из Европы (Трамп — немецких, Хаммер — еврейских из Российской империи). Оба вышли из семей застройщиков: отец Трампа Фред строил жильё в Нью-Йорке, отец Хаммера Джулиус — тоже. Оба возвели самопиар в искусство: Хаммер добился, чтобы его имя носили музей и кодекс Леонардо да Винчи, Трамп — чтобы оно красовалось на небоскрёбах, галстуках и курортах. Оба любили эпатаж, золото, дорогие костюмы и оставаться в центре внимания.
Их объединяло и умение выстраивать отношения с политиками: Хаммер был «своим» для семи президентов США и советских генсеков, Трамп сам стал президентом. Оба сталкивались с судебными исками, обвинениями в нарушении финансового законодательства — и оба выходили из скандалов если не победителями, то, по крайней мере, не сломленными.
Показательная деталь: правнук Арманда Хаммера — голливудский актёр Арми Хаммер — неоднократно заявлял, что хотел бы сыграть молодого Дональда Трампа в байопике. «Это была бы роль на миллиард долларов. Трамп 1980-х был ярким, гламурным и шумным — я идеально подхожу», — говорил Арми. Внешнее сходство действительно есть: оба высокие, атлетичного сложения блондины с характерными чертами лица.
Таким образом, случайное или нет, но стилистическое родство между старым «личным капиталистом Ленина» и нынешним президентом США прослеживается вполне отчётливо.
Наследие
Арманд Хаммер ушёл из жизни в 1990 году, оставив после себя Музей Хаммера в Лос-Анджелесе, Объединённый всемирный колледж его имени и более чем противоречивую историческую репутацию.
Для «Русского Зарубежья» фигура Хаммера важна как пример удивительного сплава: одесские корни, нью-йоркский прагматизм, советская идеология и западная удачливость. Он не был ни «белым» эмигрантом, ни диссидентом. Он был прагматиком, использовавшим свои российские корни для глобального влияния.
Как писал сам Хаммер в мемуарах «Мой век — двадцатый», изданных в СССР в 1988 году: «Я никогда не забывал, что мои предки пришли из России». Эта связь, какой бы сложной она ни была, определила ход истории XX века.
Во-первых, это был не дар, а обмен. Хаммер передал Гойю, а взамен получил из Третьяковской галереи картину Казимира Малевича «Динамический супрематизм № 38». Сделку лично курировала министр культуры СССР Екатерина Фурцева.
Во-вторых, Хаммер уверял советскую сторону, что приобрёл Гойю за 1 миллион долларов (Малевич тогда стоил дешевле). Однако позже появились свидетельства, что заплатил он за портрет всего 60 000 долларов — сумму, несоразмерно малую для подлинной работы Гойи, если только речь не идёт о полотне с серьёзными проблемами сохранности или атрибуции.
В-третьих, сам директор Эрмитажа Михаил Пиотровский в документальном цикле «Мой Эрмитаж» к 250-летию музея отметил, что от оригинальной живописи Гойи на полотне осталась лишь незначительная часть, а значительные слои были написаны позднее. В искусствоведении это ставит вопрос о степени авторства великого испанца.
Прямых доказательств того, что Хаммер сознательно передал подделку, нет. Официальные каталоги Эрмитажа по-прежнему называют картину работой Гойи. Однако нестыковки в цене и состояние сохранности полотна оставляют эту историю открытой загадкой. А вывезенный из СССР Малевич вскоре ушёл к немецкому коллекционеру Петеру Людвигу за 750 тысяч марок.
Лестерский кодекс: покупка, переименование и рекордная перепродажа
Отдельная глава в истории коллекционирования Хаммера — его приобретение одного из самых ценных манускриптов Леонардо да Винчи. В декабре 1980 года на аукционе «Кристис» Хаммер купил Лестерский кодекс — тетрадь научных записей великого итальянца, сделанных в 1504–1510 годах. Рукопись, посвящённая гидрологии, астрономии и геологии, была исписана знаменитым «зеркальным письмом» Леонардо и содержала пророческие для XVI века идеи (например, о необходимости «сделать стекло, чтобы разглядеть Луну поближе» — за сто лет до изобретения телескопа).
Хаммер заплатил за манускрипт 5,12 миллиона долларов и, как это часто делал с приобретениями, переименовал его в свою честь — в «Кодекс Хаммера». Вместе с искусствоведом Карло Педретти он разобрал оригинальный переплёт, чтобы выставлять кодекс отдельными тетрадями, и предпринял факсимильное издание.
Однако после смерти Хаммера в 1990 году судьба манускрипта сложилась иначе. В 1994 году наследники выставили кодекс на аукцион «Кристис», и основатель Microsoft Билл Гейтс приобрёл его за 30,8 миллиона долларов — рекордную сумму для рукописной книги вплоть до 2017 года. Гейтс вернул манускрипту историческое название — Лестерский кодекс — и регулярно выставляет его в музеях мира.
Для одних эта история — свидетельство безошибочного коммерческого чутья Хаммера (купил дёшево, а после его смерти продали дорого). Для других — пример спорной практики переименования исторических артефактов в свою честь и разбирания их на части. Так или иначе, Лестерский кодекс стал ещё одним пунктом в длинном списке громких приобретений «личного капиталиста Ленина».
Человек-эпоха без однозначных оценок
Арманд Хаммер — фигура глубокая и противоречивая. Директор ФБР Эдгар Гувер много лет собирал на него досье, считая агентом Кремля, а его жену, русскую актрису Ольгу Вадину (фон Рут), — кадровым сотрудником советских спецслужб. Однако посадить Хаммера так и не удалось: круг его покровителей в США был слишком высок.
Он был человеком противоречий: поддерживал республиканцев, незаконно жертвовал на избирательную кампанию Никсона (за что был осуждён, но помилован Бушем-старшим), выдвигался на Нобелевскую премию мира, вся его коммерческая и политическая деятельность регулярно просачивалась в прессу скандалами и слухами.
Знакомство с Трампом: два мастера саморекламы
В 1980-е годы Хаммер, уже будучи легендарным магнатом, пересекался с восходящей звездой американского бизнеса — Дональдом Трампом. Они встречались на светских мероприятиях в Нью-Йорке и Флориде, вращаясь в одних кругах влиятельных дельцов и знаменитостей. Современные журналисты даже называли их «родственными душами» — и действительно, параллелей немало.
Оба — потомки эмигрантов из Европы (Трамп — немецких, Хаммер — еврейских из Российской империи). Оба вышли из семей застройщиков: отец Трампа Фред строил жильё в Нью-Йорке, отец Хаммера Джулиус — тоже. Оба возвели самопиар в искусство: Хаммер добился, чтобы его имя носили музей и кодекс Леонардо да Винчи, Трамп — чтобы оно красовалось на небоскрёбах, галстуках и курортах. Оба любили эпатаж, золото, дорогие костюмы и оставаться в центре внимания.
Их объединяло и умение выстраивать отношения с политиками: Хаммер был «своим» для семи президентов США и советских генсеков, Трамп сам стал президентом. Оба сталкивались с судебными исками, обвинениями в нарушении финансового законодательства — и оба выходили из скандалов если не победителями, то, по крайней мере, не сломленными.
Показательная деталь: правнук Арманда Хаммера — голливудский актёр Арми Хаммер — неоднократно заявлял, что хотел бы сыграть молодого Дональда Трампа в байопике. «Это была бы роль на миллиард долларов. Трамп 1980-х был ярким, гламурным и шумным — я идеально подхожу», — говорил Арми. Внешнее сходство действительно есть: оба высокие, атлетичного сложения блондины с характерными чертами лица.
Таким образом, случайное или нет, но стилистическое родство между старым «личным капиталистом Ленина» и нынешним президентом США прослеживается вполне отчётливо.
Наследие
Арманд Хаммер ушёл из жизни в 1990 году, оставив после себя Музей Хаммера в Лос-Анджелесе, Объединённый всемирный колледж его имени и более чем противоречивую историческую репутацию.
Для «Русского Зарубежья» фигура Хаммера важна как пример удивительного сплава: одесские корни, нью-йоркский прагматизм, советская идеология и западная удачливость. Он не был ни «белым» эмигрантом, ни диссидентом. Он был прагматиком, использовавшим свои российские корни для глобального влияния.
Как писал сам Хаммер в мемуарах «Мой век — двадцатый», изданных в СССР в 1988 году: «Я никогда не забывал, что мои предки пришли из России». Эта связь, какой бы сложной она ни была, определила ход истории XX века.