Этот народный афоризм как нельзя лучше описывает судьбу Игоря Иртеньева — поэта, чьи строки разошлись на цитаты, а сам он уже много лет живёт между Москвой и израильским Кармиэлем. Его едкая ирония «бьёт» без разбора — и потому «бьют» его в ответ со всех сторон.
Москва — Кармиэль — Москва. Свой среди чужих, чужой среди своих.
Игорь Иртеньев (урождённый Рабинович) родился в Москве 25 мая 1947 года. Лауреат «Золотого Остапа» и «Золотого телёнка», обладатель «Золотого пера» Союза журналистов России, автор двадцати поэтических сборников, создатель легендарного клуба «Поэзия». В 2011 году вместе с женой Аллой Боссарт получил израильское гражданство. С тех пор он — человек двух стран, но ни одна из них не стала для него безоблачным приютом.
В России творчество Иртеньева любят миллионы читателей. Однако его публичные заявления, стихи — «правдорубы», эпиграммы — вызывают порой резкую критику. Но и в Израиле поэта встретили далеко не с распростёртыми объятиями. После двух лет жизни в Кармиэле Иртеньев, вернувшись в Москву, написал стихотворение, которое задело многих как в Израиле, так и в России:
Игорь Иртеньев (урождённый Рабинович) родился в Москве 25 мая 1947 года. Лауреат «Золотого Остапа» и «Золотого телёнка», обладатель «Золотого пера» Союза журналистов России, автор двадцати поэтических сборников, создатель легендарного клуба «Поэзия». В 2011 году вместе с женой Аллой Боссарт получил израильское гражданство. С тех пор он — человек двух стран, но ни одна из них не стала для него безоблачным приютом.
В России творчество Иртеньева любят миллионы читателей. Однако его публичные заявления, стихи — «правдорубы», эпиграммы — вызывают порой резкую критику. Но и в Израиле поэта встретили далеко не с распростёртыми объятиями. После двух лет жизни в Кармиэле Иртеньев, вернувшись в Москву, написал стихотворение, которое задело многих как в Израиле, так и в России:
Привет, немытая Россия,
Я снова твой, я снова тут,
Кого, чего ни попроси я,
Мне все и всё как пить дадут.
Два года за хребтом Сиона
Кормил я по приютам вшей,
Пока меня народ Закона
Оттуда не попер взашей.
Не нужен нам поэт Иртеньев,
У нас своих тут пруд пруди,
По части этой херотени
Мы всей планеты впереди.
Хоть Рабинович ты по слухам,
Да и по паспорту еврей,
Но ты не наш ни сном, ни духом,
Чужой, как рылом, так и ухом,
Так что вали отсель быстрей.
Не видят проку, друг сердешный,
В тебе ни Кнессет, ни Моссад,
Ступай в свой край глухой и грешный,
Покинь наш плодоносный сад.
Концы с концами еле-еле
Чтобы свести с большим трудом,
Продал я виллу в Кармиэле
И в Хайфе трехэтажный дом.
И вновь ступни свои босые
Направил к прежним берегам,
Прими меня, моя Россия,
Я за плетни твои косые
Любую родину продам.
В русскоязычных израильских блогах эти строки восприняли как неблагодарность. И здесь, на новой родине, острый язык привёл к тому, что его перестали ждать с распростёртыми объятиями. В России же критики с особым раздражением писали, что, получив израильское гражданство и уехав, поэт продолжает выступать в «немытой России», издавать книги и зарабатывать здесь.
И всё же — афоризмы, ставшие народными
При всём этом как в России, так и в Израиле редко спорят с тем, что Иртеньев — настоящий поэт-афорист. Его строки давно живут отдельно от него:
И всё же — афоризмы, ставшие народными
При всём этом как в России, так и в Израиле редко спорят с тем, что Иртеньев — настоящий поэт-афорист. Его строки давно живут отдельно от него:
«Если вы проснулись — значит, вы не умерли».
«Всё, что нас не убивает, — делает нас инвалидами».
«Жизнь удалась, а остальное — суета».
«Человек я закрытого типа,
маскирующий сущность свою,
существую неброско и тихо,
в ресторанах посуду не бью».
Нет приюта таланту с острым языком
Так сложился парадокс: Иртеньев — свой для миллионов русскоязычных читателей по всему миру, но чужой для властей, для «ортодоксов» и «патриотов», как российских, так и израильских. Его едкая ирония «бьёт» без разбора — и потому «бьют» его в ответ с обеих сторон.
На родине его упрекают в отъезде и критике. На новой родине — в неблагодарности и резких словах. Сам поэт, кажется, уже привык к этой роли, живя последние 15 лет между Россией и Израилем.
«Русское Зарубежье» поздравляет Игоря Иртеньева с днём рождения. Желаем ему здоровья, новых стихов — и, может быть, найти нишу, где его острый язык оценят по достоинству, не пытаясь за него наказать.
Так сложился парадокс: Иртеньев — свой для миллионов русскоязычных читателей по всему миру, но чужой для властей, для «ортодоксов» и «патриотов», как российских, так и израильских. Его едкая ирония «бьёт» без разбора — и потому «бьют» его в ответ с обеих сторон.
На родине его упрекают в отъезде и критике. На новой родине — в неблагодарности и резких словах. Сам поэт, кажется, уже привык к этой роли, живя последние 15 лет между Россией и Израилем.
«Русское Зарубежье» поздравляет Игоря Иртеньева с днём рождения. Желаем ему здоровья, новых стихов — и, может быть, найти нишу, где его острый язык оценят по достоинству, не пытаясь за него наказать.
Фото: И.М. Иртеньев на завершающем вечере журнала поэзии «Арион» в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына, 16 апреля 2019 года. Автор: Александр Вепрев.