20 мая 2026 года исполняется 162 года со дня рождения одного из самых блестящих русских военачальников начала XX века, генерала от кавалерии Василия Иосифовича Гурко (Ромейко-Гурко). Его судьба — это путь от императорских смотров до эмигрантской бедности, от побед на полях сражений до заключения в Петропавловской крепости и служения России в изгнании.
Родившийся 8 (20) мая 1864 года в Царском Селе в семье легендарного генерал-фельдмаршала Иосифа Владимировича Гурко, Василий был обречен продолжить военную династию. Блестящее образование в Пажеском корпусе и Николаевской академии Генерального штаба сделало его офицером новой формации — аналитичным, решительным и бесстрашным.
Бурская война и Дальний Восток Еще до русско-японской кампании Гурко успел проявить себя как военный наблюдатель. В 1899–1900 годах он находился в действующей армии буров в Южной Африке, изучая тактику противников Британской империи. Полученный опыт пригодился в Маньчжурии: в составе 1-го Сибирского армейского корпуса он руководил конницей, прикрывал отступление армии под Ляояном и отличился в сражении на реке Шахе. За храбрость на войне с Японией он получил Золотое оружие «За храбрость» и орден Святого Владимира 3-й степени с мечами.
Первая мировая: звездный час генерала С началом Великой войны Гурко возглавил 1-ю кавалерийскую дивизию. Его соединение блестяще действовало в Восточной Пруссии, а затем — в Галиции. Генерал обладал редким даром: он умел побеждать малой кровью, за что его ценили и солдаты, и Верховное командование.
Кульминацией карьеры стало назначение в ноябре 1916 года на пост исполняющего обязанности начальника штаба Верховного главнокомандующего (из-за болезни генерала Алексеева). На этом посту Гурко проявил себя не только как стратег, разрабатывая план кампании 1917 года, но и как реформатор: именно он инициировал переход 16-батальонных дивизий на 12-батальонный состав и создание 60 новых дивизий четвертой очереди.
Весной 1917 года, уже после Февральской революции, он был назначен командующим войсками Западного фронта.
Крушение и арест Будучи убежденным монархистом и сторонником жесткой дисциплины, Гурко не смог мириться с разложением армии, которое несли «Декларация прав военнослужащего» и приказы, уравнивавшие солдата с офицером. 15 мая 1917 года он направил рапорт Временному правительству, где заявил, что снимает с себя ответственность за благополучное ведение дела при таком порядке.
Реакция последовала незамедлительно: 22 мая Гурко был смещен с должности с унизительным запретом занимать посты выше командира дивизии. А в августе его и вовсе заключили в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. По личному распоряжению Керенского генерала выслали из России. В октябре 1917 года через Архангельск он покинул родину, которую больше не суждено было увидеть.
В Русском Зарубежье Последние двадцать лет жизни Василий Иосифович провел в эмиграции, обосновавшись в Италии. Он не ушел в тень: будучи председателем Союза инвалидов, активно участвовал в работе Русского Обще-Воинского Союза (РОВС), писал мемуары и аналитические статьи для журнала «Часовой». Его перу принадлежат несколько книг по военной истории и стратегии, которые до сих пор изучаются в военных академиях.
Василий Иосифович Гурко скончался 11 февраля 1937 года в Риме. Похоронен на некатолическом кладбище Тестаччо — месте упокоения многих выдающихся русских людей.
Память и наследие В эмиграции генерал обрел личное счастье во втором браке с француженкой Габриэль Трарьё (в православии Софией). Их дочери — Мария и Екатерина — сохранили верность России и Православию. Екатерина (в монашестве Мария) долгие годы трудилась в канцелярии Западно-Европейского экзархата Московского Патриархата и покоится ныне на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
Сегодня имя генерала Гурко возвращается из забвения. Он был и остается примером беззаветного служения Отечеству — в дни побед и в дни катастроф, на полях сражений и в скорбных залах римского изгнания. Верный Присяге до конца, он навсегда остался в рядах тех, кто составлял славу Русской императорской армии и достоинство Русского Зарубежья.