Дмитрий Мережковский: Пророк Серебряного века и изгнанник трех миров

2 (14) августа 1865 года в Петербурге, в одном из дворцовых зданий на Елагином острове, родился Дмитрий Сергеевич Мережковский — человек, которому суждено было стать одним из самых противоречивых, но и самых значительных деятелей русской культуры. Писатель, поэт, критик, религиозный философ, десять раз номинировавшийся на Нобелевскую премию, основоположник жанра историософского романа и один из создателей русского символизма — Мережковский навсегда вписал свое имя в историю не только отечественной, но и мировой литературы.

Детство и формирование
Дмитрий Сергеевич родился в дворянской семье малороссийского происхождения. Его отец, Сергей Иванович Мережковский, служил в Дворцовой конторе при Александре II, дослужившись до чина тайного советника. Мать, Варвара Васильевна, урожденная Чеснокова, обладала, по воспоминаниям современников, «редкостной красотой и ангельским характером».

Отец был человеком сухим и эгоистичным, отказывавшим детям в проявлениях ласки. Это сформировало в будущем писателе «психологию сыновнего противостояния», которая позже получила сложную интеллектуальную разработку в его исторических сочинениях. Чувство семьи у Мережковского было связано лишь с матерью, оказавшей заметное влияние на его духовное становление.

В детстве он был крайне возбудимым и впечатлительным мальчиком, рано ушедшим от внешнего мира во внутренний. Как отмечают исследователи, одиночество с ранних лет «обживалось им в качестве единственно комфортной формы существования».

Путь в литературу
В 1876 году Мережковский поступил в Третью классическую гимназию Петербурга, атмосферу которой впоследствии называл «убийственной». Уже тринадцатилетним гимназистом он начал писать первые стихи, подражая пушкинскому «Бахчисарайскому фонтану».

В 1880 году состоялась знаменательная встреча, определившая многое в жизни юного поэта. Отец привел его к Ф.М. Достоевскому, и Мережковский читал великому писателю свои стихи, «краснея, бледнея и заикаясь». Достоевский, выслушав, произнес: «Слабо… слабо… никуда не годится… чтобы хорошо писать, страдать надо, страдать». Эта оценка глубоко оскорбила и раздосадовала будущего писателя, но, возможно, именно она заставила его искать собственный путь.

В 1880 году в журнале «Живописное обозрение» состоялся литературный дебют Мережковского: были опубликованы стихотворения «Тучка» и «Осенняя мелодия». В 1884 году он поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета, где увлекся философией позитивизма и современной французской литературой.

Символизм и религиозные искания
1892 год стал переломным для Мережковского. В издательстве Суворина вышел его второй поэтический сборник с программным названием «Символы», а в октябре он прочел нашумевшую лекцию «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы». Эти две работы стали манифестами символизма в России.

Мережковский обозначил три главных элемента нового искусства: «мистическое содержание, символы и расширение художественной впечатлительности». Он утверждал, что все три составляющие уже присутствуют в творчестве Толстого, Тургенева, Достоевского, и объявлял модернизм продолжением тенденций русской классики.

Лекция произвела фурор. Либерально-демократический лагерь отнесся к теориям Мережковского как к проявлению «мракобесия», а в литературных салонах их встретили презрительно-насмешливо. Однако немногочисленный кружок сторонников нового направления принял доклад с восторгом.

«Христос и Антихрист» – трилогия, изменившая литературу
Главным художественным достижением Мережковского стала трилогия «Христос и Антихрист», в которой он выразил свою философию истории и взгляд на будущее человечества.

Первый роман, «Смерть богов. Юлиан Отступник» (1895), рассказывал о жизни римского императора IV века и был признан критиками одним из сильнейших произведений писателя. За ним последовал «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи» (1901), где с одной стороны отмечалась историческая достоверность деталей, с другой — тенденциозность. Третий роман, «Антихрист. Петр и Алексей» (1904-1905), рисовал Петра I воплощенным антихристом, во многом под влиянием представлений, бытовавших в раскольнической среде.

Трилогия обеспечила писателю особое место в истории литературы. Он вошел в нее как создатель нового типа мировоззренческого «романа мысли», дав литературе модернизма образец романного цикла как особой повествовательной формы. Критики отмечали, что именно благодаря Мережковскому изменился сам статус исторического романа.

Творческий союз с Зинаидой Гиппиус
Личная жизнь Мережковского была неразрывно связана с Зинаидой Гиппиус, ставшей его ближайшим другом, идейным спутником и «соучастницей духовных и творческих исканий». Их встреча состоялась в 1888 году в Боржоме, а 8 января 1889 года они обвенчались в Тифлисе.

Супруги прожили вместе 52 года, не разлучаясь ни на один день. Их союз считается самым известным творческим тандемом в истории русской культуры Серебряного века. При этом многие исследователи отмечали «экспериментальный» характер их брака. Как писала Гиппиус в мемуарах, в их отношениях роли были «перевернуты» — она являлась мужским началом, а он — женским.

Вместе с Д.В. Философовым они составили знаменитый «тройственный союз», имевший для участников символический смысл, связанный с идеями «Третьего Завета». Вокруг Мережковских сформировался кружок, оказавший огромное влияние на интеллектуальную жизнь России начала XX века.

«Новое религиозное сознание» и борьба с «Грядущим хамом»
Главной философской концепцией Мережковского стала идея «нового религиозного сознания». Заимствовав основы у итальянского богослова XII века Иоахима Флорского, он развил учение, согласно которому на смену двум первым заветам (Ветхому Бога Отца и Новому Бога Сына) должен прийти Третий Завет — Святого Духа, «завет Свободы».

Мережковский рассматривал духовную историю человечества как противостояние двух «бездн»: «бездны плоти» (язычество) и «бездны духа» (христианский аскетизм). Их синтез должен был произойти через «духовную революцию» в будущей «новой Церкви».

Особое место в его философии занимал вопрос «плоти». Идеалом для Мережковского была «не бестелесная святость, но святая плоть, Царство Божие, в котором осуществляется мистическое единство тела и духа». По его мнению, именно через пол достигается высшее единство личности.

В работе «Грядущий хам» (1905) Мережковский предостерегал общество от «духовного рабства и хамства, питаемых стихией мещанства». Хамство, по его терминологии, имело три лица: прошлое (церковная казенщина), настоящее (самодержавие) и будущее — «хамство, идущее снизу — хулиганство, босячество, черная сотня». Он оказался провидцем: в большевизме он увидел именно торжество «грядущего хама».

Революция и изгнание
Мережковские приветствовали Февральскую революцию 1917 года, полагая, что только «честная революция» может покончить с войной и дать свободу. Однако Октябрьские события вызвали у писателя яростный протест. Он истолковал их как разгул хамства, воцарение «народа-Зверя», торжество «надмирного зла».

В декабре 1919 года чета Мережковских тайно покинула Петроград. Через Минск и Варшаву они добрались до Парижа, где поселились в давно купленной квартире в Пасси. С этого начался долгий период эмиграции, продлившийся до самой смерти писателя.

В эмиграции жанровые предпочтения Мережковского радикально изменились. Художественная литература уступила место религиозно-философским трактатам и биографическим эссе. Он создал «Иисуса Неизвестного» (1932-1934), книгу, которую многие считают центральной в его позднем творчестве, а также работы о Наполеоне, Данте, Франциске Ассизском и Жанне д’Арк.

Трагический финал
Последние годы жизни Мережковского были омрачены трагедией. Летом 1941 года, вскоре после нападения Германии на СССР, он выступил по радио с речью, в которой говорил о «подвиге, взятом на себя Германией в Святом Крестовом походе против большевизма». Сравнив Гитлера с Жанной д’Арк, он надеялся, что большевизм и национал-социализм уничтожат друг друга.

Речь вызвала шок у его жены и остракизм со стороны русской эмиграции. «Это конец», — сказала Гиппиус. Она оказалась права. Вести о зверствах гитлеровских войск в России заставили Мережковского вскоре переменить свою оценку.

7 декабря 1941 года Дмитрий Сергеевич Мережковский скоропостижно скончался от кровоизлияния в мозг. Отпевание состоялось в православном храме Святого Александра Невского на улице Дарю. На похоронах присутствовало всего несколько человек. Могильный памятник был поставлен на подаяние французских издателей.

Значение и наследие
Оценки исторического значения творчества Мережковского неоднократно менялись. Исследователи называли его в числе тех немногих классиков, которые «постигаются в процессе отторжения общественным мнением».

Томас Манн назвал Мережковского «гениальнейшим критиком и мировым психологом после Ницше». Его романами восхищались Андрей Белый, Александр Блок, Валерий Брюсов. Идеи Мережковского увлекали философов Бердяева и Франка, политиков Керенского и Савинкова.

В советское время имя Мережковского было не просто забыто, но забыто «агрессивно». Его произведения не переиздавались. Интерес к писателю стал возрождаться только в начале 1990-х годов.

Сегодня мы можем объективно оценить вклад этого удивительного человека в русскую и мировую культуру. Мережковский был редким эрудитом, «кабинетным писателем-европейцем», который оказался первым в русской литературе, кто создал историософский роман. Он сформулировал основные принципы символизма, стал пионером религиозно-философского подхода к анализу литературы.

«В России меня не любили и бранили; за границей меня любили и хвалили; но и здесь, и там одинаково не понимали моего», — писал Мережковский Бердяеву. Возможно, только сейчас, спустя десятилетия, мы начинаем по-настоящему понимать этого пророка Серебряного века, изгнанника трех миров, человека, который искал Бога на путях истории и заплатил за это одиночеством и непризнанием.