Подмостки сбывшихся надежд
Федор Иванович Шаляпин
(1873–1938)
«Борис Годунов» в Нью-Йорке

Партия Бориса Годунова в одноименной опере М.П. Мусоргского стала одной из лучших в карьере Федора Шаляпина. В 1921 году опера с Шаляпиным в главной роли была поставлена в Метрополитен-опере в Нью-Йорке

ВАЖНЫЕ СОБЫТИЯ
1 (13) февраля 1873 г. — родился в Казани
1895 г. — приглашение дирекцией Императорских театров, выступления на сцене Мариинского театра
1896—1899 гг. — выступления в «Частной русской опере» С.И.Мамонтова
1899 г. — приглашение дирекцией Императорских театров, выступления в Большом театре
1918 г. — назначение художественным руководителем бывшего Мариинского театра
1922 г. — выезд на гастроли за границу
1927 г. — постановлением Совета народных комиссаров РСФСР лишен звания народного артиста и права возвращаться в СССР
12 апреля 1938 г. — скончался в Париже, похоронен на парижском кладбище Батиньоль; в 1984 г. перезахоронен на Новодевичьем кладбище в Москве

Ф.И. Шаляпин. 1930 г.

Земля под ногами становится суше и отзывается на каждый шаг упруго и податливо. После сырых лесных комарников да развороченных от старости коряг над застывшей болотной ряской так приятно почувствовать запах теплой полевой травы, догадаться, что скоро уже покажется край леса, даром что небо в просвете крон стало темно-синим, словно летнее море. Несмотря на усталость, шаг путника быстро приобретает стабильный ритм, и от этого проще собрать мысли и впечатления от заповедной родной природы, полной сдержанной мощи и живой лучистости, с густой еловой порослью по краю косогора. И березки тоненькие, совсем васнецовские, застенчиво и ровно жмутся к материнской чаще…

Туман ползет неровно и стыло. Скоро из сумрака выплывает оранжевое свечение костра. По стародавней привычке какой-то старичок сторожит пару лошадей и мечтательно думает о чем-то своем, покуривая самодельную папироску и глядя в ровное красивое пламя. Поодаль от костра — невысокие стога, светло-голубые, словно призрачные, и чуть выше — полная луна, плотно запеленутая туманом. И какого иного покоя и красоты можно желать среди этого одухотворенного и чудного пейзажа?

Тихий папиросный дымок совсем неразличим, а теплый запах земли делает мир обжитым, словно вот уже лет сто или двести все так и происходит. И такая же светлая печаль начинает заполнять сердце. Откуда это? Словно все существо твое переполняют нежность и доброта, но не хватает целого света, чтобы вместить их. Кажется, только песня, только долгие былинные распевы могли бы разнести по спящим лесам и опушкам чистый душевный порыв. Сразу вспоминается один уникальный, проникновенный голос, который мог и бурей греметь, и кротостью умилять. Даже будто послышался он где-то за далекими туманами, словно о путнике напевает, который нескоро еще пересечет долгое лесное пространство…
«Искусство может переживать упадок, но оно вечно, как сама жизнь».

Ф.И. Шаляпин.

«Маска и душа» (1932 г.)

Надо же, как удачно совпали и это тихое созерцательное настроение, и светлая память об одном из лучших исполнителей русской оперы XX века — о Федоре Ивановиче Шаляпине. Ему непременно понравились бы и эта зыбкая тишина, и серебристые блики, и терпкий запах черемухи. Кому как не ему понять благоговейный восторг при виде родной природы, ведь и сам он, сбегая к ночи от нищеты и скудости домашнего быта, мог часами разглядывать широкие волжские излучины, роскошное вечернее золото горизонта, печальную дымку ненастья и впитывать каждый оттенок, каждый отзвук.
Слегка встряхнувшись, старичок будто прикрыл глаза. Неужели так и будет спать посреди поля? Но нет. Тихо напевает что-то. Вроде и песня, но не в рифму, будто и вовсе — рассказ: «Вот пошли по краю листы узорчатые, да ягоды незабвенные, вот среди них — кони гривастые да птицы заморские. О чем петь будете, о чем сказ сложите? Да о нем, о Елизарушке, удальце и силаче, славой покрытом…» Как же неистребимо живет в русских людях стремление к чуду, к ожившему хоть на миг волшебству! И странно, и трогательно! На ум внезапно приходит то, что сохранилось в народной памяти, и то, чем теперь восхищается весь просвещенный мир: и Париж, и Япония, и Южная Америка, и даже Египет! Везде успел прозвучать дивный богатырский голос, и воистину вызывает удивление необыкновенная судьба нашего певца, нашего баса Федора Ивановича Шаляпина.

…Так что же было с отважным Елизаром дальше, старче? Размеренное бормотание живо воссоздает притягательный мир сказочных героев. «И то пошел наш удалец по светлой дороге и принялся утверждать правду молодецкую». Точь-в-точь так все и было. И впрямь пришел один удалец — и крепок, и голосист, даром что богатая на гулкое, протяжное речное эхо волжская земля его породила. И никакие ранние невзгоды, ни голод, ни убогое существование среди пьяниц не смутили молодое сердце, захотело оно подлинной красоты и той правдивости, от которой забываешь трудности и словно крылья появляются. Поверил Федор, что впустят его в мир чудесной сказки и он сможет выразить своим голосом все потаенные мечты и надежды. И правда, какой из него сапожник или писарь? Да и бродяги из него не вышло бы, хотя от голода умирал неоднократно. А все оттого, что верил он в свою судьбу, и помимо всякого разума тянуло его к расписным декорациям, к пылающим рампам, к той заповедной черте, где край сцены — это край самой жизни: переступив ее, можно попасть в новое счастливое будущее, словно прошлое, тяжелое и тоскливое, ему просто приснилось.
Ф.И. Шаляпин. 1910-е гг.
«И совершил Елизарушка-богатырь много подвигов, но главным было то, что отогнал он чудь заморскую, и вновь засияло над родной землей солнышко». Стариковский голос постепенно затихает, паузы становятся длиннее. Откуда этот напев вековечный? Так тепло он лег на сердце, словно и ты не чужой в этой истории, в этой безымянной памяти… Наверное, все, кто хоть раз слышал раздольный и необъятный голос оперного богатыря Федора Ивановича Шаляпина, также были уверены, что он — «наше все», что он близок каждому и по духу, и по звучанию души, и по своей простоте.
Великий певец родился в крестьянской семье 1 февраля 1873 года. Отец его, Иван Яковлевич, часто выпивал. Он считал, что Федор должен получить профессию, которая всегда могла бы его прокормить, и отдал сына в обучение сапожному ремеслу. Мать, Авдотья Михайловна, занималась крестьянским трудом, пряла пряжу, шила; часто бывала бита мужем.

Поначалу будущий знаменитый певец участвовал в церковных хорах, что дало ему возможность познакомиться с музыкальной грамотой. Во время юношеских скитаний по второразрядным театрам и труппам (Баку, Уфа, Самарканд и т. д.) Федор сумел заявить о себе как об исполнителе с ярким певческим дарованием. Необыкновенный талант молодого Шаляпина, человека из низов, несмотря на зависть формалистов, вызывал восхищение ценителей настоящего искусства. Искренность — свойство русского человека, трепетность певческого таланта привлекли к нему, к его скитальческой жизни, которую он вел в 80–90-е годы XIX века, и добрых друзей, и благородных покровителей (педагог Д.А. Усатов, меценат С.И. Мамонтов), они помогли ему воспрянуть духом и войти в настоящий мир искусства. Перед ним засияли грандиозные перспективы и стали возможны неслыханные свершения.
О революции 1917 г.: «Скоро политика, образцы которой мы видели на Невском проспекте, ворвалась в петербургские театры. Во время спектаклей в театрах начали появляться какие-то люди — между ними бывал и [Л.Д.] Троцкий — и прерывали действия на сцене речами к публике. Они говорили, что пора кончать радостные зрелища, что пора прекратить праздные забавы. Народ на фронте, а столицы поют и пляшут. Они говорили, что народ — на фронте, а народ с фронта уже уходил. Дело в том, что в траншеях другие люди говорили солдатам эту же вещь в обратном порядке: “В столицах поют и пляшут, а вы гибнете на фронте…”»

Ф.И. Шаляпин.

«Маска и душа» (1932 г.)

Молодого Шаляпина притягивали легендарные персонажи, всевозможные подвиги. А разве может быть подвиг выше, чем воскрешение творческого и духовного потенциала своей Родины, России, пропаганда ее героических образов и лирических тем, воплощение вековых размышлений о судьбе, о добре и зле? С 1896 года каждая блестяще сыгранная партия Шаляпина на сценах Московской частной русской оперы, Большого и Мариинского театров, на лучших европейских подмостках словно провозглашала: «Вот я, Русь-матушка, и не слепа, и не глуха, и не нуждаюсь в подпорках иноземных, и своих сокровищ духовных столько, что вовек не исчерпать!» И потрясенный мир видел, что Богом данный дар певца был под стать таким удивительно талантливым русским композиторам, как М.П. Мусоргский, А.П. Бородин, С.В. Рахманинов, Н.А. Римский-Корсаков, образы из произведений которых он олицетворял на сценах оперных театров.
По-настоящему дарование Федора Шаляпина раскрылось в частной опере С.И. Мамонтова (1896–1899), где он создал образы Ивана Сусанина («Жизнь за царя» М.И. Глинки), Бориса Годунова и Варлаама («Борис Годунов» М.П. Мусоргского) и многие другие. Особую роль в судьбе певца сыграла творческая дружба с С.В. Рахманиновым и М. Горьким.
«Центром всеобщего внимания был Шаляпин. Он ни на минуту не умолкал: остроты, вызывавшие неизменные взрывы дружного смеха, юмористические рассказы в лицах из собственных наблюдений и забавные анекдоты — все это сыпалось как из рога изобилия. Незаурядное, безобидное остроумие, тонкая наблюдательность, огромная память и способность из каждого пустяка создать экспромтом нечто художественное, а главное, удивительное чувство меры и такта — все это вызывало невольный восторг слушателей, и Шаляпин, может быть сам того не желая, занял позицию не только интереснейшего собеседника, но и поразительного артиста, заставившего всех слушать себя. Рассказывая, он моментально превращался в каждое из действующих лиц, а когда мимоходом упомянул, как в цирке видел дрессированную обезьяну, то превратился и в обезьяну; он мог сжать свою физиономию в кулак, потом разжать ее и вообще сделать из своего лица все что угодно. И это не было только высокой техникой мимики, но действительно перевоплощением и пока еще только шутками артиста».

С. Г. Скиталец. «Федор Шаляпин» (1924 г.)

Вспоминается далекая Италия с ее великолепными мраморными палаццо, ставшая родиной Возрождения. Казалось бы, чего еще? Кто смог бы удивить эту избалованную талантами землю? Однако нашелся могучий русский талант, Федор Шаляпин, и оживил образ самого Мефистофеля в опере «Фауст» (Гуно; «Ла Скала», 1902), поставленной Арриго Бойто, да так что впору сводам театра было рухнуть от сокрушительных оваций. Никто не ожидал столь явственного дыхания самой злой, необратимой силы на земле! Никто и представить себе не мог, что прямо здесь и сейчас, на сцене, так ярко и зримо проявится отверженный дух, то измученный собственным презрением ко всему на свете, то преисполненный жажды человеческих боли и страдания.
А позже публика, с расширенными от изумления глазами, увидела «живого» ассирийского военачальника, восточного деспота Олоферна из оперы А.Н. Серова «Юдифь» — образ, воплощенный неукротимой, колоссальной фигурой Ф.И. Шаляпина, затмивший даже огромные барельефы Месопотамии, которые должны были передать все ее величие. Никого не оставляла равнодушным проникновенность его голоса, психологическая достоверность в исполнении русских народных песен и классических романсов. Эта чуткость, духовная утонченность, обостренный внутренний слух, исполинская затаенная сила словно шли из недр широко раскинутого пространства, из недр самой земли. Когда на сцене Большого театра в 1904 году вновь утвердили постановку оперы М. И. Глинки «Жизнь за царя» с Федором Ивановичем в заглавной партии, то патриоты возликовали: наконец-то на сцене восторжествуют подлинная красота русского народа, его преданность Отечеству и осознанное геройство.
Было еще много творческих свершений в этой поразительной судьбе, но главными всегда оставались правдивость образа, независимость от его хрестоматийного облика, полная отдача певческого таланта и эмоциональных сил, тончайше продуманная режиссура каждой своей роли. В 1899–1914 годах Шаляпин создал галерею разнохарактерных вокально-сценических образов: Алеко (одноименная одноактная опера С.В. Рахманинова), Фарлаф («Руслан и Людмила» М.И. Глинки), Мельник («Русалка» A.С. Даргомыжского), Иван Грозный («Псковитянка» Н.А. Римского-Корсакова), Кончак («Князь Игорь» А.П. Бородина), Лепорелло («Дон Жуан» B.А. Моцарта), Филипп II («Дон Карлос» Дж. Верди) и др. Он участвовал также в Русских сезонах С.П. Дягилева (1907–1909, 1913).

…Совсем темнеет. Лес словно придвинулся, и кажется, что стога заняли оборонительную позицию. Пламя в самом разгаре. И рассказ все никак не закончится. «Да вот лишь беда с Елизарушкой приключилась, та чудь заморская, пока он рубил ее, отравляла молодца ядовитым дыханием, и стало ему после очень худо». Подтачивающая нотка душевной усталости возникла не сразу, печаль проскальзывала у великого певца даже в триумфальные годы начала XX века, когда он открыл свое творческое турне. В письмах к друзьям Шаляпин писал, что всюду замечает духовное разложение и пошлость и что сам он становится все более восприимчив к тому, что «подается» и понимается под видом искусства.
«Каждый звук, каждое произнесенное им слово были до такой степени выразительны, что образы вставали перед глазами, как живые, и невозможно было досыта наслушаться певца. Вот король, заказывающий кафтан для блохи. “Послушай, ты, чурбан”. Как произносилось это слово “чурбан” — описать невозможно! До сих пор помнится семинарист, с отвращением долбящий латинские слова, вспоминающий Стешу, приглянувшуюся ему, и “чертова батьку”!»

В.Н. Римский-Корсаков. «Федор Иванович

Шаляпин в доме Римских-Корсаковых» (1958 г.)

Федор Иванович грустит и изводит себя тоской, снова такой «чисто русской». То, что он, не жалея душевных сил, завоевал для искусства, создав галерею потрясающих образов, странно не греет его сердце. Кому еще под силу было прожить такую незабываемой судьбы жизнь, вынеся любовь к музыке из нищеты, голода и бесконечного, изнуряющего труда?!

После революции Шаляпину пришлось пережить упреки властей в недостаточной лояльности, да еще навязчивый страх потерять голос на склоне лет…
В 1922 году Федор Иванович уехал за рубеж и в Россию больше не вернулся. До конца жизни он сохранял верность традициям отечественного вокального искусства, своей Родине.

Ф.И. Шаляпин покинул этот мир 12 апреля 1938 года. В 1984 году прах великого певца был перевезен из Парижа в Москву и захоронен на Новодевичьем кладбище.

…Фигура старика обмякает, и вскоре тихая распевная речь смолкает. Сморило. Пусть спит с Богом, даром что ночь теплая и безветренная. Жалко только, что не докончил он своей повести. Как там обычно сказывают: «Утомился богатырь после трудов да печали и ушел куда-то в даль лучезарную. И спит доселе в теремах дивных, пока непогода пройдет. Ждет солнца румяного и крутобокого. Тогда и ему время проснуться и быть готовым к свершению новых славных дел…» И можно ли зарекаться от рождения нового таланта, нового могучего духа? А уж земля родная не скупа, появятся новые богатыри, которые прославят ее!

Лаура Зангиева

Париж. Мост Александра III


С именем Федора Шаляпина связано начало Русских сезонов С.П. Дягилева в Париже. Во время состоявшихся в 1908 году оперных сезонов французы были покорены выступлением Шаляпина в опере М.П. Мусоргского «Борис Годунов». С Парижем связаны и последние дни жизни Федора Шаляпина — в апреле 1938 года он скончался во французской столице на руках у жены