Сегодня мировое культурное сообщество отмечает 160-летие со дня рождения Льва (Леона) Самойловича Бакста – художника, навсегда изменившего лицо европейского искусства XX века и ставшего одним из самых ярких символов русского культурного Ренессанса.
Рожденный в Гродно как Лейб-Хаим Розенберг, Бакст прошел путь от вольнослушателя Петербургской Академии художеств до законодателя парижской и мировой моды, академика живописи и кавалера ордена Почетного легиона. Его судьба – классический сюжет великого соотечественника, чей талант расцвел на российской почве, а мировая слава пришла в столице Франции.
Между Петербургом и Парижем: триумф «Мира искусства»
Бакст был сердцевиной легендарного объединения «Мир искусства» наряду с Бенуа, Дягилевым и Сомовым. Его графические работы для одноименного журнала, портреты Гиппиус, Розанова, Белого и самого Дягилева стали иконой Серебряного века. Однако подлинную революцию он совершил в театре.
Гений «Русских сезонов» и создатель стиля
Именно костюмы и декорации Бакста для дягилевских «Русских сезонов» – «Шахерезады» (1910), «Жар-птицы» (1910), «Нарцисса» (1911), «Послеполуденного отдыха фавна» (1912) – вызвали в Париже, а затем и в Лондоне, культурный шок и «бакстоманию». Его буйство красок, смелая стилизация восточных и античных мотивов, изощренная орнаментика создали новый визуальный язык. Под влиянием его эскизов Европа надела тюрбаны, шаровары и кимоно; его палитра диктовала моду в салонах и на подиумах.
Рожденный в Гродно как Лейб-Хаим Розенберг, Бакст прошел путь от вольнослушателя Петербургской Академии художеств до законодателя парижской и мировой моды, академика живописи и кавалера ордена Почетного легиона. Его судьба – классический сюжет великого соотечественника, чей талант расцвел на российской почве, а мировая слава пришла в столице Франции.
Между Петербургом и Парижем: триумф «Мира искусства»
Бакст был сердцевиной легендарного объединения «Мир искусства» наряду с Бенуа, Дягилевым и Сомовым. Его графические работы для одноименного журнала, портреты Гиппиус, Розанова, Белого и самого Дягилева стали иконой Серебряного века. Однако подлинную революцию он совершил в театре.
Гений «Русских сезонов» и создатель стиля
Именно костюмы и декорации Бакста для дягилевских «Русских сезонов» – «Шахерезады» (1910), «Жар-птицы» (1910), «Нарцисса» (1911), «Послеполуденного отдыха фавна» (1912) – вызвали в Париже, а затем и в Лондоне, культурный шок и «бакстоманию». Его буйство красок, смелая стилизация восточных и античных мотивов, изощренная орнаментика создали новый визуальный язык. Под влиянием его эскизов Европа надела тюрбаны, шаровары и кимоно; его палитра диктовала моду в салонах и на подиумах.
Судьба эмигранта и всемирное наследие
Несмотря на международную славу, Бакст, вернувшийся в иудаизм, столкнулся с ограничениями для проживания в Петербурге и с 1910 года обосновался в Париже, продолжив блистательную карьеру. Его клиентами были Ротшильды, русская и европейская аристократия. Даже разрыв с Дягилевым в 1918 году не поколебал его статуса. Художник ушел из жизни в Рюэй-Мальмезоне в 1924 году, оставив богатейшее наследие: от станковых полотен и театральных эскизов до литературных трудов и писем.
Память и наследие
Сегодня работы Бакста украшают ведущие музеи мира – от парижского Центра Помпиду и нью-йоркского МоМа до Русского музея в Санкт-Петербурге. Его имя носит улица в родном Гродно, а 150-летие в 2016 году отмечалось под эгидой ЮНЕСКО. В последние годы произведения мастера, такие как «Эскиз костюма Жар-птицы», начали возвращаться на историческую родину, в Беларусь.
Леон Бакст остается фигурой, в полной мере воплотившей идею «Русского Зарубежья» как моста культур. Он доказал, что гений, взращенный в Гродно и Петербурге, способен покорить Париж и определить эстетику целой эпохи, навсегда оставшись в истории как триумфатор двух столиц и великий соотечественник, чье искусство принадлежит всему миру.